К числу первых официальных документов по этой проблеме можно отнести директиву МО США Т 3600.1 от 21 декабря 1992 года под названием «Информационная война». В 1993 году в директиве Комитета начальников штабов № 30 уже были изложены основные принципы ведения информационной войны. И наконец, в 1997 году было дано следующее определение информационной войне: «Действия, предпринятые для достижения информационного превосходства в интересах национальной стратегии и осуществляемые путем влияния на информацию и информационные системы противника при одновременной защите собственной информации и своих информационных систем».

Начиная с 1994 года в США проводятся официальные научные конференции по «информационной войне» с участием видных представителей военно-политического руководства страны.

В январе—июне 1995 года в США была проведена командно-штабная военная игра (КШВИ) с участием представителей всех силовых структур. Ее цель — разработка концепции стратегической информационной войны.

В ходе КШВИ ее участники отметили, что при стратегической информационной войне традиционные границы размываются, отсутствует линия фронта. Особенно интересно то, что резко повышаются возможности ведения эффективного информационно-психологического противоборства.

В августе 1995 года Национальный институт обороны США публикует работу Мартина Либики «Что такое информационная война?». В ней автор определил семь форм информационной войны:

1. Командно-управленческая.

2. Разведывательная.

3. Психологическая.

4. Хакерская.

5. Экономическая.

6. Электронная.

7. Кибервойна.

А теперь интересный пример из сферы ведения кибер-войны со стороны США. Причем эта кибервойна ведется в сочетании с информационно-пропагандистской кампанией против стран — объектов кибернападения.

Журнал «КОММЕРСАНТ-ВЛАСТЬ», № 33 от 27 августа 2002 года, опубликовал интересную заметку под названием: «США — оплот терроризма».

В ней говорится о том, что весной 2002 года советник президента США по технологиям Ричард Кларк обнародовал список стран — потенциальных рассадников кибер-терроризма. В него наряду с Ираком, Ираном, Северной Кореей и Китаем попала и Россия. Критерий отделения «козлищ от агнцев» был прост. По убеждению Кларка, именно в этих странах есть специалисты, способные нанести ущерб безопасности США через Интернет. Однако данные, собранные фирмой ШРТЕСН, должны неприятно удивить Ричарда Кларка.

Интенсивность кибератак действительно растет, но из стран, причисленных США к «оси киберзла», их исходит менее 1%.