В качестве идеологии геополитика может использовать любые аргументы, связанные с географической средой, без всякой систе­мы — лишь бы как можно более эффектно оправдать те или иные политические акции. В этом плане геополитика составляет лишь спе­цифический компонент идеологии вообще — ее «географическую» часть.

В качестве науки геополитика должна быть свободна от необхо­димости как бы то ни было оправдывать какую-либо власть в любых ее проявлениях. Власть может воспользоваться плодами геополити­ки как науки, превратив ее выводы в идеологемы. Однако это дале­ко не единственное применение достижений геополитики. Конеч­но, наиболее заметные и значительные прикладные последствия геополитика может иметь именно на уровне власти, но, как всякая наука, она может быть полезна познанию как таковому. В этом плане геополитика может получить универсальное образовательное и ис­следовательское значение.

В целом ряде собственных модификаций геополитика пытается проследить связь между двумя совершенно далекими друг от друга группами стихий — географическими стихиями и стихиями челове­ческой субъективности, выражающимися в хаосе политических ре­шений. И политика, и география сами по себе являются феномена­ми хаотическими: география включает в себя взаимодействие самых разнородных сил — геологических, космических, социальных и т.д., политика является истинным выражением непредсказуемости и иррациональности человеческой природы, подсказывающей абсолют­но неожиданные решения в бесконечно многообразных политичес­ких ситуациях. Геополитика же стремится обнаружить строгую зако­номерную связь между указанными феноменами. Такая смелость познавательных претензий геополитики ставит ее в один ряд с фи­лософскими дисциплинами.

Если рассматривать геополитику как часть философии истории, то на ее долю выпадают все сферы исторической случайности, поскольку именно география и политика вносят в исторический процесс случайность: география — потому что ее законы носят со­вершенно иной характер, нежели законы человеческих отношений, политика — потому что она является предельным выражением субъек­тивного произвола в этих отношениях. Если рассматривать геополи­тику как часть философии политики, то, во-первых, следует отметить наиболее общие закономерности и наиболее глобальные про­блемы политики, а также планетарный феномен в контексте более общих проблем истории человечества. Наконец, если рассматривать геополитику как часть философии природы, ее специфическим пред­метом становится зависимость природы от непредсказуемой актив­ности человека — существа природного, но отделившегося от при­роды и преобразующего саму основу собственной жизни в соответ­ствии с прихотями своей, зачастую иррациональной, воли.