Рассуждения геополитического характера о расширении границ и присоединении новых земель мирными и военными средствами на основании предварительной сравнительной оценки реальной мощи государств, о сохранении господства над вновь приобретен­ными территориями посредством создания колоний, переноса туда столиц и их изоляции от влияния соседних стран, о создании реги­ональных военно-стратегических альянсов встречаются еще в ра­боте «Государь» итальянского мыслителя и политического деятеля XVI века Пикколо Макиавелли¹. Необходимо также указать на клас­сические работы по международным отношениям прусского исто­рика и генерала Карла Клаузевица (XIX в.), которые подчеркивали необходимость выхода государства из опасного положения с пози­ции силы. Государствоведение также внесло свою лепту в форми­рование геополитики. В конце XIX — начале XX веков при исследо­вании триады атрибутов государства «территория — население — власть» многие государствоведы отдавали приоритет территории¹². Крупный немецкий государствовед Георг Еллинек, в частности, считал: «Территория, как элемент государства, имеет решающее влияние на весь жизненный процесс государства»¹³. Широкую по­пулярность получила циклическая теория развития государств¹⁴, методологической основой которой является органицистская кон­цепция эволюции общества.

Традиция геополитического анализа международной обстановки тесно связана с историей возникновения и развития западной поли­тической географии. Их формирование шло параллельно и связано с именами одних и тех же ученых и политиков. «Это... течение, уча­ствовавшее в рождении политической географии, является... тради­ционным: именно оно стало результатом военной мысли и имеет отношение к стратегии», — считает известный французский гео­граф П. Клаваль¹⁵.

Характеризуя отличие геополитики от политической географии, один из учеников и последователей К. Хаусхофера — Отто Шефер — писал: «Политическая география является наукой о пространстве. Поэтому политическая география направлена на прошлое, тогда как геополитика направлена на настоящее. Политическая география рас­крывает картину того, как пространство воздействует на государ­ство и, если так можно выразиться, поглощает его. В отличие от этого геополитика изучает вопрос о том, как государство преодоле­вает условия и законы пространства и вынуждает его служить наме­чаемым целям»¹⁶.

Политическая география, как известно, хронологически пред­шествовала геополитике, хотя ее зарождение также связано с эпо­хой Великих географических открытий. Необходимо было система­тизировать огромное количество данных, описать новые земли, ха­рактер политических правлений и т.п. Речь шла, таким образом, о создании политической карты мира. Другими словами, политичес­кая география была в то время как бы «регистрирующей» наукой. Определяя соотношение между этими двумя направлениями, на эту особенность указывали и сами геополитики. В фундаментальном тру­де под редакцией К. Хаусхофера «Основы, сущность и цели геопо­литики» отмечалось, что политическая география «гораздо больше удовлетворялась, хотя и не должна была удовлетворяться, чисто ре­гистрирующей работой»¹⁷.