На этом анализе основывается вся геополитическая доктрина Карла Хаусхофера и его последователей, которая заключается в необходимости создания континентального блока или оси Бер­лин — Москва — Токио. В таком блоке не было ничего случайно­го — это был единственный полноценный и адекватный ответ на стратегию противоположного лагеря, который не скрывал, что самой большой опасностью для него было бы создание аналогич­ного евразийского альянса. Хаусхофер писал в статье «Континен­тальный блок»: «Евразию невозможно задушить, пока два самых крупных ее народа — немцы и русские — всячески стремятся из­бежать междоусобного конфликта, подобного Крымской войне или 1914 году: это аксиома европейской политики»²⁰. Там же он цитировал американца Гомера Ли: «Последний час англосаксонской политики пробьет тогда, когда немцы, русские и японцы -соединятся».

В разных вариациях Хаусхофер проводил эту мысль в своих стать­ях и книгах. Эта линия получила название «ориентация на Восток» (Osterorientierung), поскольку предполагала самоидентификацию Гер­мании, ее народа и ее культуры как западного продолжения евра­зийской, азиатской традиции. Не случайно англичане в период вто­рой мировой войны уничижительно называли немцев «гуннами». Для геополитиков хаусхоферовской школы это было характерно.

В этой связи следует подчеркнуть, что концепция «открытости Востоку» у Хаусхофера совсем не означала «оккупацию славянских земель». Речь шла о совместном цивилизационном усилии двух кон­тинентальных держав — России и Германии, — которые должны были бы установить «Новый Евразийский Порядок» и переструкту­рировать континентальное пространство Мирового Острова, чтобы полностью вывести его из-под влияния «морской силы». Расшире­ние немецкого пространства планировалось Хаусхофером не за счет колонизации русских земель, а за счет освоения гигантских незасе­ленных азиатских пространств и реорганизации земель Восточной Европы.

Однако на практике все выглядело не так однозначно. Чисто на­учная геополитическая логика Хаусхофера, приводившая к необхо­димости континентального блока с Москвой, сталкивалась с мно­гочисленными тенденциями иного свойства, также присущими не­мецкому национальному сознанию. Речь шла о сугубо расистском подходе к истории, которым был заражен сам Гитлер. Согласно это­му подходу самым важным фактором считалась расовая близость, а не географическая или геополитическая специфика. Англосаксонс­кие народы — Англия, США — виделись в таком случае естествен­ными союзниками немцев, так как были им наиболее близки этни­чески. Славяне же и особенно небелые евразийские народы превра­щались в расовых противников. К этому добавлялся идеологический антикоммунизм, замешанный во многом на том же расовом прин­ципе — Маркс и многие коммунисты были евреями, а значит, в глазах антисемитов коммунизм сам по себе есть антигерманская иде­ология.