Эрих Обет имел под рукой готовый план образования «великих пространств». Он рекомендовал следующую политическую карту мира:

1. Панамериканский союз.

2. Еврафриканский союз.

3. Советско-русский союз.

4. Восточно-Азиатский союз.

5. Южно-Азиатский союз.

6. Австрало-Новозеландский союз⁵⁶.

После войны он стал профессором географии в Высшей техни­ческой школе в Ганновере. Его геополитические идеи в Западной Германии пользовались такой большой популярностью, что он спе­циально написал в целях повышения уровня «политического обра­зования чиновников и государственных служащих» учебное посо­бие под заглавием «Геополитика», опубликованное в серии «Управ­ление». Он разъясняет чиновникам: «как ни определять понятие «государство», на первом плане всегда будут три главных фактора — народ, пространство и порядок, основанный на законе. Тем самым уже сказано, что геополитика является лишь разделом более общего учения о государстве и ограничивается рассмотрением физиономии и политического веса отдельных государств в той мере, в какой речь идет о всякого рода пространственных элементах или причинах. Едва ли нужно подчеркивать тот факт, что не существует географическо-геополитического учения о предопределении»⁵⁷.

Биологическая теория государства, которая в период гитлеровс­кой диктатуры выражала официальные взгляды на государство, ут­верждает, что в «перенаселенных» странах возникает давление на границы соседних стран⁵⁸, которое неизбежно должно привести к расселению на соседней территории.

Так, Генрих Шмитхеннер в своей книге «Жизненное простран­ство в борьбе культур» заявляет: «Стремление к расширению внут­ренне присуще всякому здоровому народу»; «только то простран­ство может расшириться и освоить новые области, которое по срав­нению с другими имеет большую плотность населения, а также бо­лее высокую культуру»⁵⁹. То есть, говоря словами кардинала-легата Ильдебрандо Антониуччи, «народ без пространства имеет право на пространство без народа»⁶⁰.

Одна из главных задач геополитики заключается как раз в том, чтобы установить, где существует «пространство без народа», в кото­рое может врасти данное государство. «Поскольку рост пространства неизбежно должен происходить на периферии данной более древ­ней центральной области, то в нашем географическом описании периферии, естественно, придается первостепенное значение»⁶¹ .

Не менее агрессивной геополитической теорией являлась и так называемая «военная геополитика» (Wehrgeopolitik), основы кото­рой были заложены К. Хаусхофером в его книге «Военная геополи­тика», которая вышла в свет в 1932 г. незадолго до прихода к власти фашистов и дважды переиздавалась в 1934 и 1941 гг. Определяя по­нятие военной геополитики, полковник Ф. Штульман в журнале «Петерманс Миттайлюнген» писал: «Главным ее содержанием яв­ляется политика на географической основе. Новым здесь выступает лишь слово «военная», которое придает целому свой решающий отпечаток, выдвигая на передний план военное дело, военную волю и военную географию. Следовательно, военная геополитика соеди­няет в себе главным образом три главные области: политику, гео­графию и военное дело»⁶². Таким образом, по признанию самих геополитиков, эта теория мало чем отличается от основ «общей» геополитики, то есть базируется на том же вульгарном географизме, мальтузианстве и социал-дарвинизме. Главным при этом являет­ся рассмотренный нами выше геополитический тезис, выдвинутый еще Ратцелем, о вечной борьбе государства как биологического орга­низма за свое «жизненное пространство». Главным направлением этой борьбы были страны, лежащие к востоку от Германии. Лозунг «Дранг нах Остен» являлся при этом одним из основных геополити­ческих лозунгов. В то время этот лозунг связывался с теорией «Евра­зии», которая предполагала объединение под эгидой Германии «во­сточного пространства» вплоть до Урала. При этом еще тогда не ис­ключалась возможность проникновения и на юг, в Африку. Нападе­нием Германии на Советский Союз осуществлялся, таким образом, на практике один из основных геополитических тезисов. Отсюда не вызывает удивления восторженный отклик «Журнала геополитики» на вторжение немецкого вермахта на советскую территорию. К. Хаусхофер от имени редакции журнала писал по этому поводу: «Реше­нием от 22 июня 1941 года раскрывается, наконец, и перед широ­кими кругами величайшая задача геополитики, задача оживить про­странство в XX веке в Старом Свете с возникающей почти одновре­менно необходимостью преодоления сопротивления его величай­ших континентов — задача превратить Евразию и Еврафрику в дей­ствительность, в положительно творческие ценности»⁶³.