Это удручающее развитие на рынке труда явно идет вразрез с надеждами, какие питает и высказывает подрастающее поколение женщин. Одним из важнейших выводов работы Г. Зайденшпин-нера и А. Бургера «Девушка-82» (G. Seidenspinner/A. Burger «Madchen 82») является «тот факт, что удевушек 15—19 лет на первом месте стоит осуществление мечты о профессии», которое занимает куда более высокое место, чем замужество и материнство (S. 9). Высокая профессиональная и образовательная мотивация молодых женщин наталкивается на обратные тенденции в развитии рынка труда, и будущее покажет, каким образом этот «.шок реальности» будет осмыслен в ближайшей и в долгой перспективе, в частной и политической сфере¹.

Высвобождение полов из «сословных» ролей никогда не затрагивает одних только женщин. Оно осуществимо лишь в той мере, в какой мужчины тоже изменяют свое самопонимание и поведение. И это заметно не только по новым барьерам в системе занятости, но и по всей линии традиционно «женского труда» - будничного ухода за домом, за детьми, за семьей.

Эмансипация женщин и работа в семье с точки зрения мужчин

Представительное эмпирическое исследование «Мужчина», которое осенью 1985 года опубликовали С. Мец-Гёккель и У. Мюллер (S. Metz-Gockel/U. Midler «Der Mann»), рисует амбивалентный, но в своей амбивалентности чрезвычайно однозначный образ. Гармоничная мужская точка зрения на статус полов, о

¹ Довершает эту мрачную картину женской сегрегации в профессиональной сфере более низкая (в среднем) оплата труда. Работницы в промышленности зарабатывали в 1982 году 11,38 марок в час, т. е. 73% от почасового заработка мужчины (15,66 марок). Сравнение данных начиная с 1960 года показывает, что разница в почасовом заработке (без удержаний) между мужчинами и женщинами относительно уменьшилась. Однако, несмотря на одинаковое образование и сопоставимый возраст, мужчины в целом зарабатывают больше женщин. Например, в 1979 году более 3000 марок зарабатывали 29% мужчин свыше 40 лет, работавших полный рабочий день и имевших среднее специальное образование как розничные торговцы, и лишь 9% женщин (ср.: Quintessenzen 1984, Frauen und Arbeitsmarkt, S. 33 f.).

которой Хельга Просе (Helge Pross) еще в середине 70-х годов писала: «Мужчина сильнее, он стремится приобрести профессию и кормить семью; женщина слабее, она предпочитает свою нынешнюю роль в семье и только иногда стремится приобрести дополнительно непритязательную профессию, а вдобавок хочет смотреть на мужчину снизу вверх» (1978, S. 173), - уступила место вербальной открытости при значительной косности в поведении мужчин. «Мужчины в своих реакциях противоречивы. То, за что они ратуют умом, они не претворяют в дела. За провозглашением общности фактически прячется неравенство» (S. 18). Особенно мало или вовсе ничего не изменилось в сфере давней ответственности за хозяйство и детей. «Отцы не стряпают, не стирают, не убираются. Практически они почти не участвуют в работе по дому. Довольствуются финансовым взносом в семейный бюджет и воспитание детей» (S. 21). Соответственно «для большинства принятие роли мужчины-домохозяйки распространяется только на других мужчин» (S. 63). С известной изворотливостью они при всей вербальной подвижности упорствуют на давнем распределении обязанностей. Мужчины вовсе не усматривают противоречия в том, что защищают собственную «свободу от работы по дому» и соглашаются с равноправием женщины. Они устроились вполне вольготно, взяв на вооружение новые аргументы.