? сегментация рынка труда и групп занятых;

? проблематика домашней собственности и жилищных классов (housing classes)⁷¹⁶;

? этническая и тендерная дискриминация в социально-экономической сфере⁷¹⁷;

? стратифицирующая роль социальной политики государства⁷¹⁸;

? пространственные или территориальные (spatial) аспекты стратификации.

Какие методологические сдвиги принесли с собою эти новые подходы? Их можно суммировать следующим образом.

? Отказ от жесткого структурализма в пользу более мягких дея-тельностных подходов⁷¹⁹.

? Активная конкуренция со стороны "аскриптивных" стратификационных критериев — этничности, тендера, в меньшей степени возраста, стремящихся оттеснить традиционный экономический класс.

? Сдвиг от анализа труда и производства в потребительскую сферу, а из сферы экономических интересов в сферу культурных практик и стилей жизни⁷²⁰.

? Переход от анализа макроструктур к постструктуралистскому анализу классовой борьбы без классов на микроуровне⁷²¹.

Однако при всем многообразии стратификационных подходов принадлежность человека к различным социальным группам (стратам) и действие в составе этих групп остаются важными самостоятельными характеристиками, определяющими многие аспекты его хозяйственного поведения.

Заключение. В последние годы немало сказано по поводу бесперспективности классового анализа. Говорится о том, что классы — продукт исторического развития, который постепенно уступает место другим способам деления общества⁷²². О том, что классы используются скорее как идеологические, нежели аналитические понятия⁷²³, что очень часто они являются статистическими артефактами, или, словами П. Бурдье, "классами на бумаге"⁷²⁴. Указывается, что структурные классовые позиции не подкрепляются общностью установок и мировоззренческих позиций, а также не выражаются в коллективном мобилизованном действии, связанном с отстаиванием своих интересов (на чем в свое время особенно настаивали марксисты). По крайней мере, это не удается доказать эмпирическим путем, да и теоретические основания подобной связи уже не столь очевидны. Наконец, развернута активная критика со стороны приверженцев постструктурализма, утверждающего, что крупные структурные образования (включая классовые структуры) подвергаются деструктурированию и дезинтеграции⁷²⁵.

Многое в этой критике следует считать справедливым или, по крайней мере, заслуживающим внимания. Но, во-первых, круг стратификационных систем выходит далеко за пределы одной только классовой структуры, при всех различиях в трактовке классов. Во-вторых, вертикальная дифференциация групп никуда не исчезнет, а в таком властно-и статусно-ориентированном обществе, как российское, роль иерархических структур, несомненно, была и будет велика. Наконец, в-третьих, на эмпирическом уровне по-прежнему без труда просматриваются устойчивые и статистически значимые различия между социальными группами⁷²⁶. Они касаются и структурных позиций, и самоидентификации, и многих видов деятельности. Эти группы не противостоят друг другу в яростной классовой борьбе. Но это не означает, что они остаются бумажными конструкциями. И тем более, они не дают оснований считать, что основная масса людей ведет себя единообразно, как подобает подлинному экономическому человеку. И те, кто интересуется структурной композицией российского общества, сравнительными шансами разных групп на рынке труда и в сфере социальной мобильности, а также распространенностью тех или иных практик повседневной жизни, увидят десятки социально-экономических различий, из которых выстраивается современная стратификационная картина.