Связь с экономической теорией также усиливается слабо. Большинство советских социологов (как, впрочем, и экономистов) имели об экономике весьма приблизительные представления. И ситуация в среде социологов в этом отношении мало изменилась. Исключение составляет более широкое знакомство с новой институциональной экономической теорией (Р. Коуз, Д. Норт, О. Уильямсон), благо появились переводы соответствующих трудов. К ним можно добавить труды новой австрийской школы (Л. Мизес, Ф. Хайек). Но этим список зачастую и ограничивается.

Были предприняты также первые попытки интеграции экономической социологии как особого исследовательского направления. Об одной из них (новосибирская школа) мы уже говорили. Во второй половине 1990-х гг. появилось сразу несколько книг под названием "Экономическая социология" В 1995 г. в Санкт-Петербурге была опубликована книга Ю.В. Веселова, имевшая подзаголовок "История идей" и посвященная преимущественно экономико-социологической классике⁸³⁴. В этот же период в Беларуси (по умолчанию причисляемой в обзорных трудах к России) появляется книга Г.Н. Соколовой, продолжающая функцио-налистскую линию, начатую Т.И. Заславской и Р.В. Рыбкиной⁸³⁵.

В Москве же появились книги В.И. Верховина и В.В. Радаева. Книга В.И. Верховина предлагала то, что можно было бы назвать политико-экономически ориентированным подходом к экономической социологии⁸³⁶. Книга В.В. Радаева, в противовес, характеризовалась более явными отсылками к социологической (в первую очередь веберовской) методологии. Она также содержала наиболее полное и систематическое изложение западных теорий (за что автора неоднократно упрекали в "западничестве")⁸³⁷.

Несмотря на эти первые усилия, вряд ли есть основания утверждать, что к началу 2000-х гг. сложилось сколь-нибудь единое представление о характере и общих контурах российской экономической социологии. Вдобавок ее быстрый рост сопровождался снижением интенсивности профессиональной коммуникации в российском академическом сообществе. Многие устремились на Запад, предпочитая контакты с зарубежными партнерами связям с соотечественниками из других организаций и регионов. Внимание заметно рассеялось, коллеги стали меньше читать друг друга. При этом число российских профессиональных журналов даже увеличилось, но число читателей каждого из них относительно сократилось. Снизилось и количество внутрироссийских конференций. Одновременно повысилась степень фрагментации знания, поскольку приверженцы отдельных течений на стадии ускоренного обучения западным теориям оказались недостаточно осведомлены о трудах "соседей"